Свойский статус позволяет находить решение проблемы на любом уровне

Председатель правления Евразийского банка развития об отличии банка от других институтов развития

Российские банки вскоре получат свежеиспеченный источник капитализации в лице Евразийского банка развития (ЕАБР), участниками которого являются Рф и Казахстан.

На ближайшее совещание наблюдательного совета банка выносится недавно одобренная правлением концепция, разрешающая ЕАБР заходить в доход коммерческих банков стран-участниц. О том, зачем ЕАБР взялся за заключение этой макроэкономической задачи, Ъ рассказал председатель правления банка Игорь Финогенов.

Аналогичными функциями будет наделен банк развития, создающийся на базе Внешэкономбанка (ВЭБ). При этом ВЭБ не скрывает, что таким образом решает проблему создания собственной инфраструктуры в регионах. Для ЕАБР это ещё актуально?

Мне кажется, что у нас с ВЭБом все-таки разные подходы. Хотя если толковать о российских банках, в капитал которых мы планируем входить, то это будут региональные банки. Но в регионах нам нужна не сеть, нам требуется, чтобы в обмен на инвестиции в капитал банк помогал реализовать стоящие перед нами задачи. Если мы предоставляем кредиты, то они должны ходить на формирование трансграничной торговли, которая является основой экономической интеграции.

Мы не можем распространяться только из критерия прибыльности, приобретая акции банков. ЕАБР не Renfin (инвестфонд, входящий в группу "Ренессанс". - Ъ), тот, что входит в капитал банков только потому, что тот самый сектор показывает устойчивый рост. Мы преследуем другую мишень - развитие банковской системы на постсоветском пространстве. Речь идет о разного рода техническом содействии, передаче технологий банкам, которые в этом нуждаются, в том числе в области ипотеки, микрокредитования.

У вас уже есть на примете российские банки, акции которых вы готовы приобрести?

Алгоритм будущих приобретений мне уже понятен: Зауральский регион, банки, которые живо проявляют себя в трансграничной торговле, в частности УРСА-банк, Ханты-Мансийский банк. При всем при том никаких конкретных переговоров с банками мы покуда не вели. Что касается размера пакета, то все будет зависеть от размера банка и ряда других факторов. Но в любом случае мы должны наличествовать в совете директоров, а значит, скорее всего, будем закупать пакет, близкий к блокирующему.

Но оттого что до сих пор ЕАБР предпочитал финансировать проекты в третьих странах. Вы меняете стратегию?

Не совсем. Есть строй интеграционных проектов, которые будут осуществляться по большей части на территории России. Допустим, план создания транспортного коридора Брест-Урумчи. Имеется в виду транспортный коридор, который предполагает ускоренное перемещение по железной дороге грузов от Бреста по территории Белоруссии, России и Казахстана до китайской границы и дальше в Китай. Это сильно масштабный проект, предполагающий модернизацию путей, выпуск новых типов грузовых вагонов, создание автоматической системы контроля за прохождением грузов и их сохранности и т. д.

Что касается наших проектов в третьих странах, то это связано с тем, что страны-участницы ЕАБР хотят действовать в соседних странах. Ослепительный образец - это Киргизия и Казахстан. Казахстанский капитал весьма бойко входит в Киргизию. Но я уверен, что он бы туда шел ещё больше активно, если бы делал это совместно с таким банком, как наш. Мы же заинтересованы в максимальном расширении участников банка: на территории стран-участниц банк сможет более вольно известия свои проекты. Вхождение страны в капитал ЕАБР дает нам юридическую базу для работы на ее территории в качестве международной организации, то есть позволит пользоваться теми иммунитетами, которые отличают ЕАБР от коммерческих банков.

В том числе безналоговым статусом?

Да. Хотя я считаю, что это не главное. Тут заложена другая философия. Мы всю дорогу стараемся притянуть в проект личный капитал, стать, если хотите, катализатором для прихода частных денег. А для частного капитала требуется определенная защита, политический иммунитет, позволяющий оградить его от экстремальных ситуаций, которые подчас случаются на постсоветском пространстве.

Есть предприниматели из России, которые говорят: "Хотим топать в Узбекистан, но побаиваемся, лучше это изготовить с вами: у вас статус, который позволит нам чувствовать себя спокойнее". Свой статус, предполагающий непрерывный контакт с местными властными элитами, позволяет решать проблемы на любом уровне, сказать, какой проект будет воспринят на ура, а какой легко не пойдет. Если ко мне придет, к примеру, агент игорного коммерциала и предложит вскрыть в Таджикистане казино, тогда я проконсультируюсь с местными властями, ну а вслед за тем аргументировано объясню ему, сколь это реально.

Что касается расширения состава участников ЕАБР, с какими странами ведутся переговоры и в какой стадии они находятся?

Надеюсь, до конца года мы услышим о новых участниках ЕАБР. Когда родилась мысль сотворить этот банк, было заявлено, что он открыт для других акционеров. С самого начала мы исходили из того, что Раша и Казахстан - лидеры интеграционных процессов на постсоветском пространстве. Они выступили инициаторами создания банка, к которому будут присоединяться новые участники. Обстоятельство присоединения только одно - согласие страны с теми документами, которые были приняты при образовании банка, то есть с соглашением об образовании ЕАБР и его уставом. Оттого любая страна, которая хочет трудиться с банком более плотно, может сделаться его участником.

Я лично встречался с руководством Белоруссии, Киргизии, Таджикистана и Армении. Это те страны, которые проявили заинтересованность к участию в банке, и контакты с ними уже находятся в разной степени продвинутости. На мой взгляд, ближе всех подошли к участию в банке Киргизия и Белоруссия. Другие страны кроме того проявляют интерес: эдакий могучий инструмент, как региональный банк развития, нацеленный на постсоветское пространство, интересует многих. Например, Узбекистан и более того наблюдателя в ЕврАзЭС Украину. Причем речь идет не только о странах СНГ, но и Восточной Европы и Азии.

Планы привлечь новых акционеров вызваны необходимостью повышения капитализации ЕАБР или какими-то иными, скажем, политическими мотивами?

На нынешний день заявленная капитализация банка 1,5 млрд долл. позволяет нам решать поставленные цели. Конечно, капитал ЕАБР должен расти, и в том числе за счет резервного фонда, создающегося из прибыли банка. Есть и другие механизмы, к примеру кредиты стран-участниц, субсидированные кредиты. И все-таки значительное повышение капитала банка - это проблема 2009 года, не раньше. Я бы также сказал, что надобность вступления в банк новых участников обусловлена не политическими, а экономическими причинами.

В соответствии с уставом банка решения о его участии в проектах на территории стран, не являющихся участницами ЕАБР, являются прерогативой совета. Это немного удлиняет процедуру принятия решений. Если бы держава была участником ЕАБР, вывод о предоставлении финансирования под проект на ее территории, не превышающего 10% от собственного капитала банка (на сегодняшний день это 62 млн долл., что для того же Таджикистана шибко большая сумма), принималось бы на уровне правления.

Условно участников любого банка развития разрешается поделить на две группы: участники-доноры и участники-реципиенты. Доноры денежки вкладывают, но сами либо немного пользуются ими как заемщики, либо вообще не пользуются. Пример - Всемирный банк, где основным акционером являются США, которые сами не пользуются его средствами. В нашем случае Российская федерация и Казахстан - участники-доноры: они не рассчитывают на средства ЕАБР. В текущий момент положение этих стран стабильно, и наши средства будут направлены в те проекты, которые не реализуются коммерческими банками или национальными банками развития, на те же интеграционные проекты.

На какую долю в капитале могут полагать новые участники? Россия сохранит за собой контрольный пакет?

Это выяснится в результате переговоров. Но, очевидно, следует ориентироваться на какие-то объективные вещи, в частности на габарит экономик. Если сравнивать экономики Киргизии и Казахстана, Армении и России, то они отличаются в разы. Не каждая страна в состоянии откопать 1 млрд долл. для внесения в капитал банка, как это сделала Россия. Обязательным условием членства в ЕАБР является на сто процентов оплаченный взнос. Однако охват доли, на мой взгляд, не принципиален. Наш устав максимально учитывает интересы будущих миноритариев. В него заложен баланс, который позволит миноритариям не чувствовать себя где-то на обочине, они могут быть уверены в том, что их звук будет услышан.

Вы не боитесь угодить в ситуацию, которая сложилась в Международном инвестиционном банке (МИБ), на базе которого Россия предложила сформировать международный банк развития? Страны-участницы блокируют этот проект, несмотря на то, что у России контрольный пакет.

Чрезвычайно боюсь. Это обстановка тупиковая. Это и было причиной, отчего Казахстан и Россия создали новоиспеченный институт развития. В международном банке должны быть страны-лидеры, которые тянули бы вперед этот паровоз и давали вероятность банку развиваться. Но нам аналогичный кризис не грозит, оттого что устав ЕАБР был разработан с учетом негативных моментов, которые проявились в МИБе и МБЭС (Международный банк экономического сотрудничества. - Ъ). В частности, мы отказались от системы голосования, при которой одна страна имеет единственный голос за пределами зависимости от доли участия в капитале банка. У России в ЕАБР в текущее время две трети голосов, у Казахстана - одна треть. Кто сколь оплатит, столь и будет голосов.

В чем принципиальное различие ЕАБР от других институтов развития, например Европейского банка реконструкции и развития (ЕБРР)?

ЕБРР, к примеру, декларирует, что работает только с частным капиталом, а Азиатский банк развития - исключительно под гарантии правительства. Мы же смотрим на ситуацию шире. ЕАБР может вкалывать с любым инициатором проекта, любым видом собственности, без госгарантий - на основе принципа проектного финансирования. В тех проектах, которые мы финансируем, участвуют и частные компании, и государственный капитал, и международные организации, и правительственные.

Получается, вашим заемщиком может стать практически каждый участник рынка?

Принципы отбора прописаны в специальном документе - "Положении об инвестиционной деятельности", утвержденном странами-участницами. Банк нацелен на реализацию устойчивых средне- и долгосрочных проектов с окупаемостью до 15 лет. Банк финансирует проекты, в которых заемщиком оплачивается не менее 20% общих потребностей проекта в инвестициях. Как правило, наше участие должно быть не менее 30 млн долл. при общем бюджете проекта 100-150 млн долл. Максимальных ограничений нет - только достаточность капитала банка.

Сегодня наш капитал составляет 620 млн долл., то есть один заемщик может максимально заполучить 124 млн долл. - не чересчур много, учитывая размах межгосударственных проектов, в которых мы собираемся участвовать. В связи с этим задача наращивания капитала перед нами до срока или поздненько возникнет. С прочий стороны, мы капитально проработали ход передачи рисков на рынок. Будем сбывать наши кредиты посредством выпуски связанных облигаций, а у себя на балансе удерживать только те риски, которые нас устраивают. При продаже кредита будем хватать премию за то, что держали первичный риск. Эта премия может исчисляться по-разному - к примеру, мы готовы вступать в капитал компании-оператора проекта, чего сих пор мы не делали.

Это правда, что банк рассматривает добавочный перечень проектов на сумму более 4 млрд долл.? Где вы собираетесь привлекать такие средства?

Мы реально приглашены к реализации ряда инфраструктурных проектов - модернизации Экибастузской ГРЭС-2 в Казахстане, строительству Сангтудинской ГЭС-1 и Рогунской ГЭС в Таджикистане и каскада Камбарутинских ГЭС в Киргизии. Это масштабные проекты, они разбиваются на несколько подпроектов - возведение самой станции, поставка оборудования, сооружение новых ЛЭП, распределение электричества по регионам.

Есть изрядный проект в рамках межгосударственных соглашений между Россией и Казахстаном по развитию атомной отрасли - создание технологических цепочек от добычи урана до атомных станций. На сегодняшний день я о средствах не беспокоюсь. Ресурсов у нас ныне хватает. Если мы достигнем того показателя, который запланировали, то есть 4-4,5 млрд долл. к 2010 году, это уже что-то. Наш капитал мы держим в ликвидной форме. И он будет нашей подушкой защиты от рыночных неожиданностей и страховкой для наших кредиторов.

Вы хотите сказать, что не инвестируете капитал банка в проекты?

Совершенно верно. В проектах мы используем только привлеченные средства.

Как привлекаете средства? Под гарантии стран-участниц?

Под имя. Берем в задолженность под свойский рейтинг. Благодарю министрам финансов России и Казахстана, которые общались с рейтинговыми агентствами и заверили их, что банк поддерживается на самом высоком политическом уровне. Нынче рейтинг банка находится на уровне суверенного российского и выше казахстанского, а агентство Moody s вообще присвоило нам рейтинг выше суверенного российского. Конечно, мы вынуждены шагать навстречу кредиторам и частично отказываться от иммунитета. Но такова общепринятая практика для институтов развития. Это нормально.

Получается, что преимуществом ЕАБР перед коммерческими банками являются более дешевые деньги?

Да. Это такая же разница, как между российским суверенным заимствованием и заимствованием коммерческого банка, работающего в сфере проектного финансирования, например Альфа-банка или "Уралсиба". Другое дело, что у нас есть определенные требования к заемщику. Мы ведем те проекты, в которые коммерческий банк не немедленно пойдет - добыча урана или строительство гидроэлектростанций... У нас жесткие критерии отбора проектов.

В чем они состоят?

Реализуемый с нашим участием проект должен вручить результат устойчивого роста для региона, содействовать формированию там сбалансированной экономики и повышения благосостояния населения. Все это позволительно посчитать, например, растёт ли в ходе его реализации занятость населения или нет. Если увеличивается, то насколько? Набираем временных низкоквалифицированных рабочих или создаем основу для привлечения квалифицированных? Каковы налоговые поступления от этого проекта? И так далее.

Проекты должны также обладать интеграционный эффект, новости к росту товарооборота и взаимных инвестиций стран-участниц. Проекты, в которых уже участвует банк, к 2010 году генерируют увеличение взаимного товарооборота между Россией и Казахстаном на 1,6 млрд долл. и подъем взаимной торговли на 800 млн долл. Наконец, проекты должны рассчитывать эффект развития рыночной экономики, развивать приватный сектор, единые рынки стран-участниц.

Но ибо все это макроэкономика, а как банк на этом может заработать? Вы хотя бы обеспечение кредита требуете?

Если речь идет о проектном финансировании, обеспечением является сам проект. Когда гидроэлектростанция уже построена, турбина запущена, с этого момента в проект придет всякий коммерческий банк. Но до момента ее сдачи в эксплуатацию ни один коммерческий банк не может дозволить забрать на себя таковой риск. А мы можем, в силу того что что у нас есть специфические возможности - экспертиза, политический мандат... Принятие решения об участии в таком проекте происходит, если руководство страны, где он реализуется, готово схватить на себя политическую ответственность. Если изъясняться о той же Киргизии, внешний должок которой превышает ее годовой бюджет в десятки раз, то работать там разрешено только на таких условиях.

Ваших кредиторов не смущает таковый подход к выбору заемщиков? Кстати, кто является вашими кредиторами?

Нет. Наши кредиторы понимают, что статус банка позволяет нам решать многие проблемы, с которыми не справятся коммерческие банки. Тем более что мы занимаемся только экономически состоятельными проектами. Сегодня у нас кредитов эдак на 150 млн долл., которые дал синдикат более 30 крупных международных банков. Мы также сотрудничаем с другими банками развития в рамках синдикаций при финансировании крупных проектов, например строительства Орловского тоннеля и западного скоростного диаметра в Санкт-Петербурге (к этому проекту проявляют интерес Европейский инвестиционный банк - старейший банк развития в Европе и Nordic Investment Bank). В этакий синдикации уменьшаются риски и происходит обмен опытом: не секрет, что всякий банк развития имеет специфическую экспертизу.

ЕАБР работает с инвестфондом?

Нет, но мы ищем механизмы взаимодействия. В нашем уставе в принципе прописана такая возможность, да и статус банка - я имею в виду иммунитет от судебного преследования на территории стран-участниц - гарантирует сохранность доверяемых нам средств. Другое дело, что русский инвестфонд не предполагает реализацию проектов вне России.

Как акционер Номос-банка, что вы думаете об отказе банка от IPO в пользу стратегического партнера в лице чешской PPF Group? Говорят, вы были не сверх меры этим довольны?

С одной стороны, мне, как акционеру, жаль, что акции Номос-банка не будут котироваться на бирже. С иной стороны, стратегический партнер может привнести в коммерциал банка значительно больше. Особенно, если речь идет о внятных партнерах, а чехи доказали близкое умение действенно работать на местном рынке. Помимо того, они густо работают с итальянцами по страховому бизнесу, в том числе в России.

Я уверен, что такое сотрудничество может иметь в распоряжении серьезную перспективу для Номос-банка. Я не говорю уже о том, что есть эффект экономии размеров. Если определить точный баланс между двумя ветвями бизнеса - ритейлом (ХКФ-банк) и корпоративным и инвестиционным банком (Номос-банк), не возбраняется достигнуть серьезного синергетического эффекта. Главное, что у новых партнеров Номос-банка есть драйв, есть стремление экспансии.

Как распределятся доли в холдинговой компании, которой будут принадлежать оба банка?

Распределение долей в управляющей компании будет проистекать следом завершения оценки активов и бизнеса обоих банков. А потому как оценка будет производиться, исходя из полугодового баланса, сделка завершится не прежде конца года. Возможно, под управление УК перейдет ряд других бизнесов банков, например лизинговые компании, что-то еще.

Есть точка зрения аналитиков, что в конце концов банки сольются в единую структуру. Это так?

Маловероятно. Брэнды будут рскручиваться автономно дружбан от друга, а банки - работать в разных секторах рынка. Это на самом деле стратегическое партнерство. Организация отношений двух банков совершенно ясна, потому как что ХКФ-банк предлагает ту линейку продуктов, которой у "Номоса" ни при каких обстоятельствах не было и ни в жизнь не будет.

Вы планируете реализовать свою долю в УК?

В перспективе - да.

Keywords: